Продолжение, начало тут


Ограбление по-уфимски


Случилось это в первый год нашей совместной жизни. Тогда грабили всех. Недели не проходило, чтобы не сообщали, что ограбили соседку Таню из 5 дома или Маню из соседнего подъезда. То с Ленки из нашего отдела содрали шапку, и она отважно гналась с босой башкой по морозу за юным ворюгой. Но не догнала, конечно. Убивали тоже поминутно. Сводка криминальных новостей была почище любого ужастика. Сына из школы ждала каждый день как с войны. На работу и с работы шла с таким чувством, как по стрельбищу, где пока затишье, но в любой момент. А больше мы никуда почти и не ходили. И вот, когда неограбленных квартир в нашем доме почти не осталось, дошла очередь и до нас.

Я была на работе, Митя в школе, а Витя вышел в магазин за молоком на полчасика. А когда вернулся, дверь была взломана. Он повел себя грамотно. В квартиру входить не стал, вызвал от родителей милицию и позвонил мне. Я неслась домой, перебирая в уме наши семейные сокровища, гадая, что могли украсть. Поскольку красть было особо нечего, я испытывала даже некоторый азарт оттого, что довелось поучаствовать в криминальном событии, не все детективы читать. Деньги у Вити и у меня по кошелькам, да и какие там деньги. Золото… да, на самом виду, на подзеркальнике все мои колечки и сережки. А больше и нечего. И вдруг меня пронзило – икона!! Наша фамильная икона, сколько поколений от матери к дочери! Верующей я тогда не была, но икону эту берегли столько поколений моей семьи, и в войны, и в революцию, и в голод поволжский, а я… неужели?? На подкосившихся ногах забегаю в подъезд с одной мыслью об иконе. Но в квартиру меня пока не пускают. Уже приехала милиция, причем человек пять или шесть, из них одна женщина и одна собака породы кавказская овчарка. Собака совершенно очаровательная, сидя чуть не с меня ростом, морда с три моих, и смотрит так добродушно и ласково, что я даже успокоилась и сказала собачке ути-пути. Собачка моментально ощерилась и так рыкнула на меня, что я сразу поняла, что она на службе и дело свое знает.

Собачке дали понюхать нас с Витей, и пустили в квартиру искать запахи чужих. Собачка след взяла и решительно поволокла своего проводника вниз по лестнице. Вид у нее был боевой. Вернулись они через 10 минут. В собачке произошла разительная перемена. Она шла на полусогнутых лапах, почти ползла, свесив голову до полу. Так огорчилась. Проводник пояснил, что след оборвался на автобусной остановке, как и следовало ожидать. Так мы узнали, что воры уехали на автобусе. Забегая вперед, скажу, что это было единственное, что мы о них вообще узнали.



Нас, наконец, пустили в квартиру. Первое, что я увидела – икона, на своем месте, в самом переднем углу, первой бросается в глаза прямо от двери. И видно, что она старинная, самая ценная вещь в доме даже с меркантильной точки зрения. Как, каким чудом она сумела стать невидимой для воров? Не привлечь их? Они перевернули все, все шкафы, постели, оторвали с мясом и унесли даже дешевый телефонный аппарат. А икона на месте. Я сразу успокоилась. Остальное ладно, пусть себе.

Золота, конечно, нет. Да не Бог весть какое золото, пара колечек, сережки, кулончик. Но перстень и сережки мне дарила свекровь на рождение Митюшки. От деда остался корпус золотых часов, а в Москве она купила чудные опалы, и мы ездили в ювелирную мастерскую, заказали себе по гарнитуру из перстня и сережек, я с таким удовольствием их носила, и память главное. Ну, что сделаешь… у меня вообще никакие украшения не держатся, исчезают загадочным образом, не судьба мне их носить, ну и ладно.

Милиция велела перечислить похищенное. А я не могла толком сообразить, потому что на меня нахлынуло уже другое чувство. Я не знаю, как его описать. Оно было оттого, что кто-то рылся в твоих вещах, белье, даже в постели. Поверьте, это очень, очень противно. Хотелось собрать все, что осталось, оскверненное чужими прикосновениями, и выкинуть в мусоропровод. Но я удержалась, конечно. Ну, не помню уж, что там украли еще. Ничего существенного. Пара недорогих сапог, какие-то шмотки, шапку. Зачем-то расковыряли тени и пудру, а жалко, ланкумовские. Что они там надеялись найти непонятно. Ну, в банках с крупой, которой всю кухню засыпали, еще понятно, вдруг деньги попрятали. Но что можно спрятать в коробочке с тенями?

Женщина методично записывала уворованное. Я спросила, есть ли надежда, что найдут. Вид у женщины стал, как у той овчарки, потерявшей след, и она только покачала головой. У нас взяли отпечатки пальцев, потом сняли их со всех поверхностей в квартире, дали что-то подписать и убыли. А мы остались в разгромленной квартире, со всех шкафов и зеркал на нас топорщились проявленные отпечатки, пол густо посыпан мукой и крупами, вывороченные шкафы… тоска.

Когда наконец собралась и стала убираться, обнаружила еще много мелких пропаж, а еще одна ценная пропажа обнаружилась еще позже. Кассета! Видеокассета с Машиной свадьбы! Единственный экземпляр! Как я разозлилась в этот момент на воров! Чего только им ни пожелала! Кажется, убила бы, окажись они передо мной.

Долго я не могла избавиться от злости и отвращения. Хотя нет, недолго наверное, это теперь так кажется. Помню, меня посетило что-то вроде видения. Я увидела пару глупых пареньков, которые идут по нашем подъезду и пробуют, не откроется ли пинком какая дверь. Наша открылась, запросто. Я почти наяву увидела, как они, отчаянно труся, хватали все подряд, и ценное и ерунду, и совали в нашу же большую сумку, заботливо приготовленную для сада. А потом неслись вниз по лестнице, прыгнули в автобус… дальше видение заканчивалось, терялось, вместе с их следом. Но мне стало их дураков ужасно жалко, и вся злость прошла, совсем. Но кассету жалко ужасно.