Сердитый ветер дует, хоть и с юга. Но все равно принесет к нам московские дожди. Рано или поздно к нам все из Москвы приходит, при любом поветрии. Решила никуда не ходить тогда и провести день в ночной рубашке, но обнаружила себя в футболке. Уснула, как была, вчера утром уже, под фильм Муха. Зачем они все это навертели в сценарии, сам рассказ куда страшнее. Вместо того, чтобы пугаться, я представляла, как они покрывали актера всеми этими шишками, волосами и слизью перед каждой съемкой.

Первое, что я вижу проснумшись - две серые кошачьи задницы. Они укладываются на свою подушечку рядом с моей, но строго задом ко мне. Попытки их развернуть ни к чему не приводят, как стрелки компаса укладываются носом к северу, как ни крути. Но борются перед сном, кому положить голову на мою ладонь, отталкивают друг друга. Второе, что я увидела уже по пути в туалет - какашку, которую Лимпи не донесла до своего горшка.

По обычаю пять раз уронила мыло в дУше. Подняла четыре раза, с присовокуплением слов... на пятый взяла новый кусок с полки. Пусть валяется, так ему и надо. Нет, я гель для душа пользую конечно. Но потом я должна его смыть мылом до скрипа. Не могу я быть обмазанной этим гелем. Иначе чувствую себя как актер из Мухи в этих шишках и слизи. Маша говорит, это потому что я какой-то там интуит.

Читаю Белля, ну этот роман, который как пьеса написан, только в 10 раз длиннее, много думаю. Вот сейчас в дУше, кланяясь обмылку, думала про политику. Про политиков вернее, там про них роман. Никогда не думала, что меня заинтересует эта тема. Но Беллю удалось меня заинтересовать.

Читаю Адамова. Да-да, не смейтесь. Это такая прелесть! Так все подробно. Если идет человек по коридору – то обязательно расскажет нам Адамов, сколько раз этот коридор повернул налево, а сколько направо. А идет человек, конечно же, в комитет комсомола. А там сидят комсомолки, у всех копна волос и большие честные глаза. А у главного героя непременно больная мама и маленькая сестренка, непременно. А его возлюбленная немного оступилась, и поэтому глаза у нее тоже огромные, но немного грустные. И копна волос. Копна не пострадала от того, что героиня оступилась. А главарь банды, разумеется, из бывших. Сбил с пути честных советских людей. Но в финале от него отрекутся даже дети.

Холодный ветер тут дует в лицо, раскачивая фонари. И все описания природы в таком же духе. А мысли у героев какие!

В некоторых окнах высокого дома напротив уже горел свет. «Встают труженики, – подумал Сергей.

Федоров, Федоров… где-то я уже слышал такую фамилию, - подумал Сергей.
И в самом деле. Разве забудешь такую редкую фамилию?

А зачем я его читаю? Ну, это как семь слоников на диванной полке. Глупо, смешно, но хочется посидеть на этом диване.

Я поняла, в чем разница между старыми писателями и современными. Те - повествовали, а нынешние рассказывают. Те приподнимали описываемое, стилизовали каждый по-своему. Сервировали перед тем как нам подать:) А сами ускользали, не держали это блюдо как официанты. И, читая, ты как бы смотришь чуть вверх, тянешься, приподнимаешься на цыпочки. А теперешние сами стараются наклониться, присесть, заглянуть тебе в глаза - нравится, не нравится? Давай, пробуй, у нас все по-простому. Как будто рассчитывают на чаевые. Но не все пока, к счастью, еще не все.